Создал четыре шедевра и покинул нас. Как Сатоши Кон изменил мировой кинематограф и японскую анимацию
Крестный отец японской анимации — Сатоши Кон.
О-о-о, погода на улице ужасная, но огонь так восхитителен… Новый Год совсем близко, мы пишем список рождественских фильмов на длинные выходные, близимся к мандариновой коме, заворачиваем подарки и игнорируем срочные рабочие сообщения… Кстати о списке фильмов! Сегодня мы поговорим о легендарном режиссере Сатоши Коне, совпадениях, снах во снах и рождественском чуде.
Сатоши Кон: путь гения
В детстве над мечтой маленького Сатоши смеялись одноклассники — он каждую свободную минуту проводил в вымышленных мирах, читая мангу и поглощая все мультики по телевизору, и говорил, что обязательно станет хокаге (в смысле, мангакой). Когда Кон поступил в художественный институт — они все выкусили. Но когда Сатоши выиграл в конкурсе на лучшую мангу от журнала Young, взял первое место и премию за лучший дебют, а награду вручил его главный кумир, Кацухиро Отомо — все недоброжелатели выкусили вдвойне.
Именно там Кацухиро Отомо отметил талант молодого мангаки и позвал его на должность ассистента — так тот оказался посреди творческого хаоса, в котором Отомо с командой доделывали экранизацию «Акиры». Первый фильм, к которому приложил руку Сатоши Кон — полнометражка «Старик Зэт» по не самому известному ваншоту Тэй Окады и Кацухиро Отомо, молодой мангака участвовал в проекте в качестве художника-постановщика.
Работая над версткой фильма «Полиция будущего: Восстание», молодой Сатоши познакомился с еще одним своим кумиром, режиссером Мамору Осии («Призрак в доспехах», «Кровь+»), с которым они впоследствии выпустят совместную мангу под названием «Серафим: 266613336 крыльев», хоть эта работа и останется незавершенной.
Первый тайтл, в котором Сатоши Кону доверили и сценарий, и режиссуру, и раскадровку — эпизод 12, DIO’s World: Kakyoin — The Duel in the Web из Jojo’s Bizarre Adventure OVA, но Кон был не особо доволен результатом, т.к. на протяжении всей работы его сковывали рамки оригинала, как он упоминал в одном из своих интервью.
Кацухиро Отомо пригласил Кона поработать и над фильмом «Воспоминания о будущем», адаптацией трех его коротких новелл. И в этот раз Сатоши Кон был не просто ассистентом, но арт-директором и сценаристом адаптации первой из новелл под названием Magnetic Rose, история об угасающей любви, забвении и бескрайнем космосе. Несмотря на то что у Сатоши Кона еще не было опыта в написании сценариев, Кацухиро Отомо поверил в своего протеже и настоял, чтобы тот взялся за эту историю, как рассказывает сам Кон в интервью 1998 года. Этот фильм впоследствии вошел в топ-100 аниме 20-го столетия, которым в 2001 году Japanese Anime Magazine провела черту между ушедшим веком и наступившим.
Если вдруг вам интересно, в топ лучших аниме прошлого столетия также вошел «Акира» (о которой у нас, кстати, есть прекрасная статья), «Евангелион», «Эксперименты Лейн», а первое место топа по праву занимает работа Акиры Дайкухара «Легенда о белой змее» 1958-го года. И это действительно легендарный фильм — первое полнометражное цветное аниме, одно из первых аниме в жанре «романтика», а также это первая картина, в которой показаны романтические отношения человека и ёкая. Этот фильм — очень важная веха в истории японской анимации, ведь это также первое аниме, которое было показано за рубежом. Простите, увлеклась. Продолжим.
В 1991 году японский писатель Ёсикадзу Такэути написал роман Perfect Blue: Kanzen Hentai, психологический триллер об обезумевшем фанате, который преследует поп-звезду. Такэути уже договорился с киностудией о лайф-экшн адаптации своего сюжета, сценарий был написан, продюсер выбран, но планам помешала трагедия национального масштаба, Великое землетрясение Хансин-Авадзи, унесшее жизни более чем шести тысяч человек. Землетрясение в Кобе остается одним из крупнейших в истории Японии.
Киностудия пострадала в этой катастрофе, инвесторы отозвали финансирование грядущих проектов, и фильм Такэути заморозили в том числе. Но автор не стал отчаиваться и понес готовый сценарий в другие места, но в каждом получил отказ. Такэути подумал об экранизации своего сюжета в виде аниме, и из всех анимационных студий, куда он послал свой сценарий, ответили лишь MadHouse. Масао Маруяма, директор, вспоминает, что счел проект нетипичным для анимации того времени и даже в некотором роде рискованным, поэтому он и решил возглавить продюсерскую группу будущего фильма.
Ряд источников утверждает, что Кацухиро Отомо лично порекомендовал своего протеже, Сатоши Кона, в режиссеры будущего фильма. «Идеальная грусть» стала его режиссерским дебютом, принесшим оглушительный успех как в Японии, так и за рубежом. И что немаловажно, фильм положит начало большой дружбы Кона и Маруямы: все 4 фильма, о которых мы поговорим в этой статье вышли в студии MadHouse.
В интервью, приуроченному к столетию японской анимации, Масао Маруяма скажет так:
Для меня Perfect Blue — прежде всего история знакомства с удивительным человеком, Сатоши Коном. Я помню, как тогда подумал: «Оказывается, бывают такие люди в нашей индустрии — и мне выпал шанс, большая удача, с ним поработать». Это было настоящее счастье. Сатоши Кон ушёл слишком рано, но мы работали вместе до самого конца. Я в этой профессии уже пятьдесят лет, и всё же встреча с Сатоши Коном — человеком столь редкого таланта — остается одним из самых прекрасных моментов моей карьеры. Именно поэтому я никогда не смогу забыть Perfect Blue. Эта встреча стала для меня по-настоящему судьбоносной.
Сатоши Кон умер от рака в 2010 году, но его фильмы до сих пор актуальны, ими вдохновляется новое поколение мангак и даже западные режиссеры. Давайте поговорим о каждом из четырех его шедевров.
Идеальная грусть (Perfect Blue), 1997
Молодая певица Мима Киригуэ решает покинуть свою поп-айдол группу и начать карьеру актрисы. Однако ее выбор устраивает далеко не всех. Мима начинает получать телефонные звонки, письма с угрозами и даже посылки со взрывчаткой. В то же время в сети появляется сайт «Дневник Мимы», где с пугающей точностью фиксируется каждый ее шаг и каждая мысль. Несмотря на угрозы — и даже череду убийств вокруг нее — Мима не отступает и готова пройти тяжелый путь к желанной славе, даже если он постепенно сведет ее с ума.
Где мы остановились? Там, где Масао Маруяма согласился экранизировать «Идеальную грусть» и, по рекомендации самого Отомо, позвал в кресло режиссера Сатоши Кона. Кон согласился, прочитал книгу… и почти полностью забраковал как сюжет романа, так и готовый сценарий. И тогда, как признается Сатоши Кон в одном из интервью, ему развязали руки: «Мне задали три ключевых слова — «идол», «хоррор» и «фанат» — и как режиссеру предоставили полную свободу, при условии что я буду придерживаться этих сквозных тем». Именно поэтому получившийся фильм довольно далек от оригинальной новеллы.
Концепт «спектакля-в-спектакле», или, как авторы прозвали его между собой, концепт «китайской головоломки», родился не сразу, ему предшествовали часы дискуссий Кона с коллегой Садаюки Мурай (впоследствии станет сценаристом «Ковбой Бибоп», «Тетрадь дружбы Нацуме», «Дюрарара!!»), но прежде всего в их совместном потоке мышления родился образ протагонистки, которая всеми силами пытается оставить свое прошлое позади. Кон отмечал, что каждая деталь сценария, каждое его обсуждение длилось по 5-6 часов. И в конце-концов, оно того стоило. Фильм получился сложный, глубокий и, что немаловажно, невероятно красивый.
«Идеальная грусть» и имя Сатоши Кона, без преувеличения, прогремело на весь мир. Его показали в США и Канаде, во Франции и Бельгии на кинофестивалях. Авангардный японский хоррор западные критики сравнивали с фильмами Хичкока — «Головокружением»(1958) и «Психо»(1960) — за тему разрушения личности. Называли «безумным фильмом о безумии», лабиринтом иллюзий и сравнивали с картиной «Воспитание Кейна»(1992) Брайана де Пальмы. Тревожаще-яркое изображение убийств заставило критиков проводить параллели с ранним творчеством Дарио Ардженто.
Еще один известный факт, что фильмом «Идеальная грусть» вдохновлялся Даррен Аронофски для легендарного «Реквием по мечте». Параллели с тем же шедевром мы можем увидеть и в «Черном лебеде» с Натали Портман. Ходили слухи, что Аронофски даже пытался купить права на полноценную экранизацию Perfect Blue, но сделка так и не состоялась.
Аронофски приезжал в Японию для промо фильма «Реквием по мечте» и смог встретиться со своим кумиром, Сатоши Коном. В ходе дискуссии, Кон сказал Аронофски: «Я заметил, что некоторые сцены мне показались знакомыми, как будто я видел их где-то раньше, и мне было немного неловко на них смотреть». На что режиссер ему ответил: «Это была дань уважения».
Дебют Сатоши Кона вышел оглушительно громким. «Матрица», «Бойцовский клуб», сериал «Аркейн» — многие творцы нашли вдохновение в этом фильме. Дальше — больше! В 1999 году, в интервью для Animerica, Кон прокомментировал свои планы на будущее:
Сейчас я работаю над сценарием следующего проекта. Сюжет снова связан с неопределенностью памяти и тонкой гранью между реальностью и вымыслом. Но это не будет погоней за реальностью, как в «Идеальной грусти», скорее непредсказуемым приключением. Этот фильм будет полностью состоять из лжи, но в конце-концов приведет нас к золотой истине. К этому я и стремлюсь.
Каким же вышел следующий фильм Сатоши Кона?
Актриса тысячелетия (Millennium Actress), 2002
Киностудия Гинэй поручает режиссеру Гэнъе Тачибане снять документальный фильм о жизни выдающейся актрисы его молодости, Чиёко Фудзиваре. Она была главной актрисой студии с 1930-х по 1960-е годы и фильм приурочен к ее семидесятилетию. Когда Чиёко начинает предаваться воспоминаниям о своей жизни, Тачибана и его оператор отправляются в невероятное путешествие по ее памяти… Фильмы Чиёко и ее воспоминания о прошлом переплетаются с настоящим, причудливо искажая границы реальности…
Действие фильмов «Идеальная грусть» и «Актриса тысячелетия» происходят на рубеже XX и XXI веков и обращаются к одной и той же теме с совершенно разных сторон, две стороны одной монеты. В «Идеальной грусти» больше эмпатии, чем цинизма, и автор через призму психологического хоррора высказывает опасения о возможном мрачном будущем, которое нас ждет с наступлением интернета. Но «Актриса тысячелетия» обращается к прошлому, к памяти, к истории кино, развивая идею «китайской головоломки» из прошлого фильма во что-то более лиричное, чувственное и романтичное. От холодящего душу ужаса при мыслях о будущем — к нежности, обращенной в прошлое. И по словам самого Кона, эти фильмы — как сестры, объединенные темой отношений кумира и его поклонников.
Как рассказывает режиссер, фильм «Актриса тысячелетия» начался со звонка одного продюсера, который посмотрел «Идеальную грусть» — тот загорелся идеей фильма, который бы так же играл с нашими ожиданиями и восприятием реальности. Черновой вариант сценария Сатоши Кон построил, опираясь всего на одну заметку: «Жила-была старая актриса, которая рассказывает о своей жизни, но ее память перепутана и смешивает ее воспоминания с различными ролями, сыгранными ею, и вместе это складывается в драматическую историю».
Какой же вышла главная героиня этого фильма?
Изначально идея фильма заключалась в том, чтобы главная героиня — актриса — пробегала сквозь свое субъективное время, которое по сути представляет собой «спектакль в спектакле», и через это мы хотели рассказать насыщенную событиями историю жизни, охватывающую длительный период.
Персонаж Чиёко — это собирательный образ, вдохновленный двумя культовыми фигурами японского послевоенного кино. Сэцуко Хара одна из самых именитых японских актрис, «вечная муза» Ясудзиро Одзу (классик японской и мировой кинорежиссуры). Она ассоциируется с чистотой, внутренней силой и тихой меланхолией. После ухода из кино Хара вела затворническую жизнь, что подкрепило ее почти мифологический статус.
Хидэко Катаминэ, еще одна легендарная актриса, снималась у многих великих режиссеров, став постоянным вдохновением для Микио Нарусэ. И пусть часть фильмов с ее участием утеряна в ходе бомбардировок Второй Мировой Войны, она остается значимой фигурой для японского кинематографа.
Сатоши Кон и его соавтор Садаюки Мурай погружают нас в эмоции, в реальность жизни главной героини через отсылки к великому японскому кино XX века. Съемочная группа сопровождает Чиёко по волнам ее воспоминаний, в разные периоды и жанры, а зрители могут найти оммажи на такие картины как «Ран» и «Трон в крови», адаптации Шекспировских пьес «Король Лир» и «Макбет» режиссера Акиры Куросавы, на «Токийскую повесть» режиссера Ясудзиро Одзу. И каждая из этих отсылок отражает отношения главной героини с реальным миром, тонко вплетаясь в ее воспоминания.
И этот фильм — нежное признание в любви кинематографу, Сатоси Кон виртуозно использует все доступные анимации визуальные средства, чтобы находить в окружающей реальности красоту. Кон показывает кино почти как духовный, мистический инструмент, способный продлить жизнь и сохранить опыт поколений. И даже если любой физический носитель информации по сути своей бренен, жизнь и память Чиёко простирается из одного тысячелетия в следующее.
Паприка (Paprika), 2006
Действие происходит в недалеком будущем. Открыт революционно новый метод психотерапии, с помощью прибора под названием DC Mini можно проникать в сны людей и изучать их бессознательное. Однако перед тем, как правительство успело одобрить эту технологию, один из прототипов был украден, из-за чего в научно-исследовательском центре начался полный хаос. В неправильных руках это устройство может стать опасным оружием, позволяя владельцу полностью уничтожить личность спящего непосредственно во время сна. В попытке выяснить, кто стоит за заговором, знаменитая ученая Ацуко Тиба входит в мир сновидений под своим экзотическим альтер-эго по имени Паприка.
«Паприка» основана на новелле знаменитого японского писателя Ясутаки Цуцуи, гения жанра научной фантастики. Он же, кстати, автор новеллы «Девушка, покорившая время», которая была экранизирована аж 11 (!) раз, включая популярный фильм от студии Madhouse. На протяжении многих лет «Паприка» привлекала внимание множества режиссеров, желающих перенести на экран эту удивительную историю. Считалось даже, что экранизировать новеллу невозможно технически — слишком уж причудливы эпизоды со сновидениями.
Однако Цуцуи посмотрел фильмы Сатоши Кона и сам предложил ему сделать экранизацию новеллы. Цуцуи вспоминает:
Я предложил Кону экранизировать «Паприку» после того, как посмотрел его полнометражный фильм «Актриса тысячелетия» и увидел, на каком высоком и по-настоящему изобретательном уровне он работает с анимацией.
А Сатоши Кон буквально мечтал об этом предложении, он был огромным фанатом романов Цуцуи, и сам ему в этом признался, когда они встретились во время интервью для журнала Animage в 1993 году.
Кон не только выступил режиссёром «Паприки», но и сам адаптировал ее для экрана по оригинальному произведению. Как он признался в интервью Грегори Сингеру для Animation World Network, Кон провел целых полгода, оттачивая сценарий вместе с соавтором Сэйши Минаками (с которым они уже работали вместе, над сериалом «Агент паранойи»), и еще год посвятил самостоятельной раскадровке фильма. Он отмечал, что если бы мог воплотить в фильме все, что задумал, не оглядываясь на сроки и бюджет, у него попросту не осталось бы времени когда-либо снять следующий фильм. Кон убрал многие концептуальные элементы и технические термины психоанализа, создав собственную визуальную интерпретацию этой вселенной. И в итоге, этот фильм сильно отличается от предыдущих работ, от игры с оттенками существующей реальности — он создал мир, который по-настоящему удивил бы зрителя. Сатоши Кону пришлось познать безумие, чтобы воссоздать мир «Паприки».
Цуцуи очень высоко оценил работу Кона, особенно его внимание к деталям. Например, режиссер сохранил словесные причуды и рифмы персонажей сновидений, характерную черту прозы Цуцуи, неотъемлемую. «Паприка» стала для Кона данью уважения мастеру.
Фильм «Паприка» вдохновил Кристофера Нолана на определенные сцены в «Начале». Нолан сам не признался, конечно, но это отмечают критики, да и невооруженным глазом тоже видно. Идея технологии, позволяющей проникать в сны; риск «лимбо», размытие границ между сном и реальностью… И отдельные сцены тоже:
Ваш ждет увлекательное путешествие в коллективное бессознательное. Это мистика, это авангард, это последний законченный фильм Сатоши Кона. И я специально оставила рождественскую историю напоследок, ведь ради нее и затевался обзор.
Токийские крестные отцы/Однажды в Токио (Tokyo Godfathers), 2003
Алкоголик по имени Гин, подросток-беглянка Миюки и трансвестит Хана проводят канун Рождества на улицах Токио, выживая как импровизированная бездомная семья. Роясь в мусорных мешках на свалке, троица находит брошенного младенца. Используя подсказки, найденные рядом с ребенком, они блуждают по Токио в поисках родителей, сталкиваясь по пути с воспоминаниями о собственных жизнях, от которых они почти отказались.
Бездомность. Разборки с мафией. Алкоголизм. Сожаления. Многочисленные попытки самоубийства (осуждаем). Новорожденный ребенок, выброшенный в мусор. Все это совсем не похоже на то, что могло бы стать основой для смешного, трогательного рождественского фильма. Но это только в том случае, если вы еще не посмотрели Tokyo Godfathers.
Рождественская трагикомедия Кона вдохновлена вестерном Джона Форда «Три крестных отца» о преступниках в бегах, которые в своем путешествии встретили умирающую женщину с младенцем. И поклялись, что доставят малыша сквозь пустыню в безопасное место, даже если придется рискнуть своими жизнями. Ремейк, конечно, непрямой, в фильме Сатоши Кона троица пилигримов совсем не преступники, но тоже по сути своей отщепенцы — трое бездомных, оказавшихся на улице в ходе совершенно разных жизненных обстоятельств — и в руках Кона этот сюжет обрел комичность, краски и неожиданную глубину.
Сценарий к этому фильму Сатоши Кон писал в паре Кэйко Нобумото, которая прославилась в индустрии своей сценарной работой над такими легендарными тайтлами как «Ковбой Бибоп», «Самурай Чамплу» и «Макросс Плюс». Западные критики назовут сюжет слишком простым, менее экспериментальным и даже банальным в сравнении с «Идеальной грустью» или «Актрисой тысячелетия». Но сравнивать настолько разные тайтлы, по моему личному мнению, странно. Просто «сложность» или многогранность фильма кроется в совсем иных вещах.
Каждый герой этого фильма показывает разнообразие опыта бездомности, каждый из них и самостоятельная личность, и часть социума. Более того, отдельные аспекты их положения — например, квир-идентичность, семейное положение или зависимости — проявляются в определенных обстоятельствах: от общественных пространств, таких как больница и церковь, до городского андерграунда вроде заброшек, дрэг-клубов и ночлежек. И повествование построено многомерно — и размышления о прошлом, и надежды на будущее, и альтернативные миры, миры снов и фантазий. Такая многослойность опровергает критику «Токийских крестных отцов» как «менее экспериментального» и банального произведения.
Социологи университета Миннесоты, в своей статье отметили, что Кон постоянно играет с образами — такими, как ангелы, например — исследуя, что они могут означать, чем быть и как действовать в разных мирах. Ангелы являются частью христианской образности, но не сводятся лишь к ней одной. То же самое утверждение справедливо и для каждого персонажа Кона: все они многослойны, совмещают в себе сразу несколько идентичностей и не должны быть сведены к какому-то одному определению — будь то бездомный, алкоголик, беглянка или транс.
В интервью 2008 года Сатоши Кон подтвердил, что задумывал фильм как остросоциальное высказывание о том, кто в социуме считается ценным, а кто — нет, и о возможности искупления для самого общества, если люди изменят свое мышление:
Для меня было важно не просто показать в сценарии проблему бездомности, а сосредоточиться на отношении к тем, кого мы исключаем из своего поля зрения. Это люди, которых общество выбросило на обочину жизни — бездомные, беглая девочка. В японском обществе у людей не так много гражданских прав. Мне хотелось исследовать, как человек, оказавшийся вне общества, может вновь ожить и изменить людей вокруг себя.
Рождество традиционно ассоциируется с чудом. Сам библейский сюжет строится на цепочке невероятных событий: непорочное зачатие Христа, звезда, указывающая путь, и странники, приносящие дары младенцу, которому предстоит изменить ход истории. В фильме и эти мотивы легко угадываются, однако интерпретируются совсем иначе. Младенец, найденный бездомными на мусорной свалке, кажется скорее жестокой насмешкой судьбы, чем даром свыше. И все же, по мере продвижения сюжета, их путь превращается в цепочку невероятных совпадений. Случайные встречи и внезапные спасения создают ощущение некоторой предначертанности происходящего. Эти совпадения становятся своеобразным испытанием фатализма героев. Tokyo Godfathers заставляет задуматься: а вдруг чудеса — это не столько божественное вмешательство, сколько наш выбор.
Если Рождество принято воспринимать как время второго шанса, то «Токийские крестные отцы» рассказывает историю подлинного искупления. Каждый из героев несет за собой багаж вины и несбывшихся надежд. Прошлое неизбежно настигает каждого, и именно в этой узнаваемой, почти бытовой драме кроется сила фильма.
Искупление здесь лишено пафоса и выражается не в громких словах или исправлении всех ошибок. Через своих героев Сатоши Кон говорит: иногда достаточно маленьких, но искренних актов доброты и честности хотя бы перед самим собой. Достаточно признать свои недостатки и сделать первый шаг, оттолкнуться от дна.
Свет можно увидеть в чем угодно, стоит только захотеть — в протянутой руке помощи, в смехе младенца… Таков парадокс праздников: любую безрадостную холодную ночь можно сделать теплой и яркой, стоит только посмотреть на мир под другим углом.
И именно этого я вам желаю в наступающем 2026 году. Желаю замечать красоту, верить в чудо, категорически любить и как можно больше смеяться — над собой, превратностями судьбы, совпадениями, глупыми видео с котиками. Светлая полоса наступит. Обязательно посмотрите эти шикарные фильмы на январских и приходите обсудить в комментарии!
И как сказал в своей предсмертной записке Сатоши Кон:
With my heart full of gratitude for everything good in the world, I’ll put down my pen.
Now excuse me, I have to go.
Подписывайтесь на наш Telegram и поддержите нас на Boosty!